+7(499)-938-42-58 Москва
+7(800)-333-37-98 Горячая линия

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне

Содержание

Что такое пресс хата в тюрьме

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне

Несмотря на заявления о принципах гуманности, как основы работы правоохранительной системы, проблема насилия над подозреваемыми, задержанными и осуждёнными остаётся актуальной.

Среди методов воздействия на заключённых применяется пресс хата. Это камера, в которой находятся заключённые, выполняющие указания тюремной администрации. В такую камеру помещают осуждённого или подозреваемого (если он ещё в СИЗО) для того, чтобы заставить выполнить требования следователя или офицеров ФСИН.

Методы воздействия в пресс хате

Причины конфликтов между арестантом и представителями правоохранительных органов могут быть совершенно разными. На этапе ведения следствия, следователь часто не имеет достаточного количества объективных доказательств вины подозреваемого.

Чтобы дело довести до суда ему необходимо признание задержанного в совершении преступления.

Когда сам человек не соглашается написать заявление о чистосердечном признании, несмотря на обещание смягчить приговор, на него начинают давить, чтобы принудить к такому признанию своей вины.

Давление может быть психологическим. В частности, заключённого в СИЗО пугают переводом в пресс хату, где его будут избивать, а иногда и насиловать. Ещё одна распространённая угроза – увеличение срока в рамках приговора за отказ сотрудничать со следствием.

Если запугать арестанта не удаётся, следователи переходят к физическому насилию. Поместив заключённого в специальную камеру, которую и именуют пресс хатой, сами сотрудники СИЗО могут участвовать в избиении непокорного арестанта, либо направят на него других заключённых, которые выполняют указания полицейских взамен за определённые послабления во время отбытия срока.

Цель отправки человека в пресс хату – сломить его морально и физически. Поэтому в ход идут всевозможные издевательства и угрозы. Человека пытаются заставить бояться, чтобы потом сделать его полностью управляемым. Степень подавления может быть максимально жёсткой, вплоть до применения сексуального насилия.

Кто такие «шерстяные»?

Желая подавать волю заключённого, администрация тюрьмы не всегда действует собственноручно. В пресс хаты обычно населяют подконтрольных арестантов, которых другие осуждённые называют «шерстяными» или «шерстью». Эта каста в тюремной иерархии ненавидима всеми остальными. Их статус не выше опущенных.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем.

Телефон в Москве и Московской области:
+7 (499) 450-38-95

Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области:
+7 (812) 317-73-96

Бесплатная горячая линия по всей России:
8 (800) 600-25-34

Но в отличие от последних они пользуются покровительством тюремной администрации, поэтому не находятся в обычных камерах, а живут отдельно. Так надзиратели защищают их от расправы со стороны других заключённых. А «шерстяные» в свою очередь делают то, что скажут им сотрудники ФСИН. Подавление новоприбывших и не ужившихся с начальством тюрьмы заключённых – главная задача «шерстяных».

Несмотря на защиту со стороны офицеров ФСИН, нередко прислуживающие им заключённые становятся жертвами расправы. Иногда другие заключённые находят их и после освобождения.

Как не попасть в пресс хату?

Стопроцентной гарантии того, что осуждённого не отправят в это ужасное место, не существует. При соблюдении режима и отсутствии конфликтов с администрацией колонии или следственными органами во время нахождения в СИЗО осуждённого обычно не трогают и не пытаются подавлять.

Но никогда нельзя исключить человеческий фактор, случайный конфликт, тем более в тюремных условиях, да и интерес следователя в скорейшем раскрытии дела.

Прежде, чем отправить в пресс хату к заключённому применят более «мягкие» методы. Его будут пугать трудностями тюремной жизни и невозможностью вернуться к нормальной жизни после освобождения. Насилие применяют, если человек оказывается устойчив к угрозам и всё равно не идёт на сотрудничество со следственными органами и тюремным начальством.

Что делать, если попал в пресс хату?

Если избежать попадания в такую камеру не удалось, нужно попытаться выдержать прессинг. Это непросто и универсальных рецептов здесь нет. Всё же ряд общих советов дать можно:

  • Быть готовым к худшему. Раньше всех ломаются те заключённые, которые считали, что с ними такого не может случиться.
  • Ни при каких условиях не соглашаться стать одним из «шерстяных». Последствия такого сотрудничества с администрацией будут долгосрочными и плачевными.
  • Находясь в СИЗО нужно обязательно сообщать адвокату о применении насилия.
  • Нужно вести себя сдержано, но не бесхребетно. Больше всего не любят наглых провокаторов и со всем согласных и покорных. Тюрьма не терпит подобного поведения.

Сопротивление превосходящему числу сокамерников не всегда приводит к успеху. Но пережив прессинг в таком случае заключённый сохраняет уважение среди других арестантов. Сломившись его можно легко потерять.

Источник: https://ruadvocate.ru/zhizn-v-tyurmax/chto-takoe-press-xata-v-tyurme/

Что такое пресс-хата в тюрьме?

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне
sh: 1: –format=html: not found

О пресс-хатах слышали даже те, кто никогда не содержался в учреждениях УИС. В СМИ то и дело появляются сообщения о том, что в том или ином изоляторе обнаружена пресс-хата.

Региональный УФСИН при этом всегда находит миллион доказательств отсутствия пресс-хат, а потом появляются и члены продажных ОНК, готовые подтвердить, что осуждённые на очередном видео подрались из-за сигарет. ZNBM.

ru отвечает на один из популярных вопросов читателей нашего канала в Яндекс.Дзене – что такое пресс-хата в тюрьме.

открытый источник

Что такое пресс-хата в тюрьме

Пресс-хатой называют камеру, в которую неугодных осуждённых отправляют для того, чтобы поставить на место или выбить нужные показания. Несмотря на то, что пресс-хаты бывают и на зоне (в колониях), в основном это явление связано со следственными изоляторами – СИЗО.

Пресс-хата в тюрьме – это явление, невозможное без поддержки администрации учреждения. Обычно это небольшая камера, в которой содержатся физически крепкие осуждённые (как правило, за серьёзные преступления – жестокие убийства, людоедство и так далее), вступившие в сговор с руководством изолятора.

В нужный момент в пресс-хату переводят неугодного осуждённого, после чего обитатели камеры проводят с ним воспитательную работу. Внутрикамерный видеорегистратор при этом почему-то перестаёт работать, а дежурный оперативник внезапно становится туговат на слух.

Для чего нужны пресс-хаты в тюрьме

В основном, пресс-хаты в тюрьме используются для трёх вещей:

  • Выбивать нужные показания;
  • Наказывать особо ретивых подследственных («сломать»);
  • Выколачивать деньги.

Вообще, в российском УПК (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации) заложены принципы разделения ответственности – задерживает человека одно ведомство (полиция), следствие ведёт другое (Следственный комитет), содержит третье (ФСИН). По задумке, над всем этим ещё есть прокуроры, которые осуществляют надзор, и судьи, которые вершат правосудие.

На деле, все эти органы переплетены между собой и работают сообща. Полицейские дознаватели пробивают человека, собирают информацию и понимают его слабые места, следователи шьют дело, фсиновцы выбивают нужные показания, а судьи финализируют происходящее, без особых разбирательств отправляя человека на зону.

Справедливость по-русски – это когда на суде человеку дают срок, после пересчёта совпадающий с периодом, отбытым в СИЗО. Выходит, что человека отпускают на свободу, но при этом не оправдывают. Судимость при этом не считается – поэтому большинство таких осуждённых не пытаются отстаивать права и требовать компенсаций. Они попросту спешат вернуться к обычной, нормальной (вольной) жизни.

Как выбивают показания в пресс-хатах?

Показания выбивают в двух ситуациях.

Первая – когда человек виноват и пытается «съехать», а следователь не может сделать нормально свою работу и обосновать обвинение.

Вторая – когда человек не виноват, а дело ему «пришили». Следователь в этой ситуации, как правило, или хочет поставить галочку в статистике, или закрыть неудобный «висяк» – дело, раскрыть которое традиционными методами не удаётся, а оно висит у кого-нибудь из начальников на контроле.

В обеих ситуациях, из человека будут выбивать показания силой. Скорее всего, из пресс-хаты он выйдет или признавшим вину, или опущенным, или вперёд ногами. Иногда подследственному удаётся откупиться – в этом случае, денег нужно занести не только обитателям пресс-хаты, но и сотрудникам учреждения, а часто – и следователю.

Как и зачем ломают в пресс-хате?

Неудобных подследственных могут отправить в пресс-хату, чтобы «сломать». Как правило, речь идёт о особо ретивых поборниках прав человека, доставляющих неудобства руководству СИЗО, требующих вызвать надзирающего прокурора, пишущих жалобы общественникам, и так далее.

Если в пресс-хату отправлен такой пассажир, задача работников камеры пыток – поставить человека на место, объяснить, как надо себя вести, чтобы не доставлять неудобств администрации.

Как ломают в пресс-хатах? Зависит от «клиента» – кого-то достаточно напугать, пригрозить распространить какие-то сведения, пообещать опустить или нанести увечья.

Кого-то бьют, кого-то привязывают к кровати («шконке») и оставляют в таком виде на продолжительное время (иногда на неделю и больше). Могут подвесить и к камерной решётке, и к потолку. Популярная пытка и лишение сна.

Бригада быков по очереди караулит жертву, не давая заснуть в течение нескольких суток. Бывалые сидельцы вспоминают о таких истязаниях с ужасом.

Ломают и психологически – угрозами, пошлыми обсуждениями родственников (обычно женщин) с подробностями сексуальных утех с ними. Нередко попадание в пресс-хату сопровождается наложением незаконных ограничений и со стороны администрации. Например, осуждённому могут ограничить передачи, запретить свидания, сократить паёк пищи, не давать воды, не оказывать медицинской помощи.

Вымогательство денег в пресс-хатах

Вымогательство денег – ещё одна распространённая деятельность пресс-хат. Если администрации стало известно о том, что у кого-то из подследственных есть деньги – его могут перевести в пресс-хату. Силовое или психологическое воздействие крепких мужчин помогает пассажиру легче расстаться с деньгами.

Нередко средства беззастенчиво переводят прямо на личные карточки сотрудников изолятора. Жаловаться разведённые подследственные идут редко – переживают за свою жизнь и за близких. ZNBM.

ru известно как минимум о нескольких случаях, когда деньги переводились «на сбер» БОРам – заместителям начальников СИЗО по безопасности и оперативной работе.

У редакции нет сомнений, что в доле и начальники, и представители региональных управлений ФСИН.

Почему возможны пресс-хаты в тюрьмах?

К сожалению, самый разумный ответ – потому что мы в России. Верховенство закона в нашей стране существует пока лишь на бумаге и в вымышленном мире чиновников. На деле, прав тот, у кого больше прав. У подследственных никаких прав, разумеется, нет. Заключение под стражу лишило их даже самого базового права человека – права на свободу перемещения.

Почувствовав свою силу, сотрудники СИЗО и лагерей позволяют себе лишнее, пользуются вседозволенностью и возможностью скрыть свои действия за железными дверями и кирпичными стенами изоляторов. Это закрытая зона, и что там происходит – тайна, покрытая толстым слоем вранья всех участников процесса. Почти тепличные условия для злоупотреблений силой.

Вседозволенность чувствуют и подследственные (а чаще – уже осуждённые), «работающие» в пресс-хатах. Арестанты относятся к ним с презрением, зовут таких людей «шерстяными» или просто «шерстью».

Кто такие шерстяные в тюрьме?

Как уже было сказано выше, «шерстяными» (или просто «шерстью») называют тех заключённых, которые «работают» в пресс-хате. В ходу и другие названия – «быки», «лохмачи» (или даже «лохматки» – с намёком на ориентацию).

Как правило, арестанты относятся к шестяным принебрежительно. В некоторых учреждениях (в более «чёрных» тюрьмах) – даже хуже, чем к опущенным.

Обычно, «быки» – физически крепкие (нередко внешне страшные) осуждённые, боящиеся перевода в обычную камеру или отправки «на зону». Такие люди чувствуют за собой какие-то косяки – обычно связанные или с неправильной ориентацией, или состоящие в близких отношениях с органами. В обычных хатах, на этапах и в колониях этих людей ждёт расплата за содеянное. Вот и решают они остаться в тюрьме.

Если «шерстяной» всё-таки попадает в колонию, его ждёт довольно тяжёлая жизнь. Нередко таким осуждённым силой набивают соответствующие наколки, по которым их без труда узнают в любом учреждении. Известны случаи, когда помеченную таким образом «шерсть» бывшие сокамерники находили на свободе и убивали.

Как правило, в пресс-хате работает целая бригада – есть бригадир и несколько его подчинённых. Но случаются и одиночные камеры пыток. Нередко временной пресс-хатой становится карцер (или даже «стакан»), куда жертву переводят одновременно с быком. Сотрудники учреждения при этом отвлекаются, а камеры видеофиксации начинают барахлить.

В СИЗО шерстяным живётся неплохо – у них часто есть телефоны, сотрудники оперчасти приносят им еду, выпивку, иногда выдают наркотики (за хорошую работу) или даже приводят женщин. Обыски быков и обыски («шмоны») в пресс-хатах тоже случаются нечасто и проводятся формально.

Существуют ли пресс-хаты сейчас?

Вопрос существования пресс-хат в сегодняшних СИЗО – крайне спорный и много обсуждаемый. ФСИН стоит на том, что пресс-хат в России больше не существует. Общественники (те, кто не кормятся с рук граждан начальников) регулярно находят действующие образцы.

Мы считаем, что даже в тех случаях, когда пресс-хаты в СИЗО отсутствуют на постоянной основе, оперативные сотрудники учреждения имеют наготове команду быков, при помощи которых можно организовать временную камеру пыток.

То есть даже если постоянно действующих пресс-хат действительно не осталось (или почти не осталось), методы эти всё равно используются во всех учреждениях ФСИН без исключений.

С распространением смартфонов (да, и в тюрьмах – тоже) всё больше историй становятся достоянием общественности.

Фсиновцам и продажным ОНК становится всё сложнее выдавать всплывшие истории за потасовки уголовников на почве личной неприязни.

Если вам доподлинно известно о существовании пресс-хат в конкретных учреждениях ФСИН – напишите нам, мы сохраним вашу анонимность, проведём расследование и опубликуем его результаты. Мы постараемся привлечь виновных к ответственности и самих отправить в тюрьму.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и отстаивайте свои права.

Источник: https://zen.yandex.kz/media/znbm/chto-takoe-presshata-v-tiurme-5e6a8d9f83ec3b0c32221272?feed_exp=ordinary_feed&from=channel&rid=2845854309.740.1587724940330.75895&integration=publishers_platform_yandex&secdata=COj53ZeNLiABMAJQDw%3D%3D

От Сталине до наших дней. Все о “пресс-хате” на зоне – Политика в Рашке

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне

Появившись более полувека назад в местах заключения, такое явление как “пресс-хата” имеет место быть и поныне. Нужно ли говорить, что со временем методы давления на осужденных стали более изощренными, а безопасность их все менее гарантированной.

История

Есть мнение, что первые опыты “прессования” проводились в период, так называемых, “сучьих войн” (1946 — 1956 гг.

), когда в борьбе воров новой и старой формации, важным было именно “сломать” последних, принудить к отказу от принципиальных воровских “понятий”.

Тогда-то из числа противоборствующей стороны выбирались люди, которые с одобрения администрации наделялись правом вседозволенности над определенной личностью.

Сегодня задачи пресс-хат несколько изменились по мере увеличения перечня запросов администрации на конечный результат: от необходимых признательных показаний заключенного до вымогательства от него денег, а также просто ценных вещей. Но, как и прежде, цель одна — любым доступным способом “сломать” личность, на которую укажут свыше.

Работает в пресс-хате специально подобранный контингент. Сами сотрудники СИЗО или колонии не будут марать руки грязной работой, но, как правило, они всегда будут находиться где-то рядом. Подобная работа поручается особого типа заключенным за определенные преференции. И в этом плане механизм отбора на должность “прессингующего” продуман до мелочей.

Во-первых, главный критерий пригодности — серьезная провинность заключенного, за которую в общей камере ему грозит неизбежная расправа.

Это может быть предательство своих же, быстрое признание своей вины, большие задолженности, информация об “опущенности”, любой намек на неуважительное отношение в криминальной среде.

Как только человек соглашается на сотрудничество, он попадает в категорию “быков” или “шерстяных”, как их еще называют остальные заключенные.

Во-вторых, внешний вид “быков” должен быть, как минимум, устрашающим. Поэтому выбираются плотные, спортивные мужчин, не особо обремененные интеллектом.

Взамен “быки” получают гарантированную безопасность, возмозможность пользоваться мобильником, и прочие поблажки, а, главное, реальную возможность выйти по условно-досрочному.

О желании заключенного сотрудничать с администрацией фиксируется, своего рода, договор на полгода.

Далее, когда наберется группа из трех-четырех человек, пожелавших выполнять “карательные” функции, их сводят в одну камеру. Один из них назначается главным.

Постепенно камера пополняется новичками, зарекомендовавшими себя, как спокойные и тихие. Для них на пол расстилается одеяло, на которое по приказу старшего они должны сесть на корточки.

В таком положении новоприбывшие должны сидеть весь день, не заступая за пределы одеяла.

Такое “воспитание” может продолжаться день за днем, пока главный не поинтересуется у кого-либо из них, не хочет ли он отдохнуть, поесть, покурить вместе с ними. Конечно, утомившийся арестант с удовольствием откликается.

Однако тут же ему выдвигается условие: нужно взамен стать помощником. А еще, нужно попросить у родственников денег, чтобы положение в камере улучшить до, практически, домашнего.

Так, в камере вскоре может появиться телевизор, новый смартфон и прочие блага с воли.

Методы

Когда в подобную камеру попадает человек, от которого требуются определенные признания, его встречают с порога особенно недружелюбно, сразу обозначая ряд претензий. Запрещают курить, сидеть и далее по списку. Атмосфера нагнетается, заключенному становится не по себе.

Возможны угрозы, что запечатлеют на камеру телефона непотребные снимки с этим человеком и разошлют их по камерам, что понизит его статус в тюремной иерархии. Что распустят слухи о причастности его к предательству, к педофилии, что равносильно подписанию себе смертного приговора.

Далее в ход может идти уже давление физического характера, насилие и пытки. Как вариант, для ускорения процесса соглашательства используют “полторашки”. Полуторалитровые пластиковые бутылки наполняют водой и ими бьют человека.

Следов побоев на теле после такого приема не остается, но пара ударов по голове еще надолго оставляет в ней неприятный гул.

По мере продолжения подобных манипуляций смотрят, не пора ли перейти к делу и предложить ряд условий, чтобы весь этот ужас прекратился и человек вышел из “карательной” камеры живой-здоровый и с не подорванной репутацией. Если заключенный, упорствует, то процедура может затянуться.

Возможен и другой вариант развития событий, когда заключенному достаточно просто внушить ряд нужных действий, и он “ломается” быстро и безболезненно. Ему обещают вероятное УДО, которое на деле маловероятно, но человек, будучи испуганным, охотно в это верит и уже готов исполнить требуемое от него.

При всем этом, администрация СИЗО или колонии, с чьей подачи существуют пресс-хаты, как правило, не несут никакой ответственности. Ситуации с осложнениями в виде гибели осужденного или серьезной травмированностью объясняются неизбежными конфликтами между зэками. Жизнь человека, пусть оступившегося, но отбывающего, тем не менее, свое наказание, как и прежде, ничего не стоит.

Источник: https://politika-v-rashke.ru/ot-staline-do-nashih-dney-vse-o-press-hate-na-zone/

«Непокорных насилуют шваброй». Арестанты — о пытках в пресс-хатах, унижениях и муках за решеткой

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне
Кадр: фильм «Falun Gong»

В Омске полным ходом идет громкий судебный процесс над сотрудником местной колонии: тюремщик сколотил банду из осужденных спортсменов, которые по его команде избивали и унижали зэков-новичков.

Обвиняемый лично присутствовал на экзекуциях и поощрял мучителей — все ради того, чтобы сломить волю человека. Такие методы «воспитания» — не редкость в местах лишения свободы. Жуткие конвейеры по ломке заключенных — «пресс-хаты», на тюремном жаргоне — существовали еще во времена СССР и процветают до сих пор. «Лента.

ру» пообщалась с бывшими осужденными, прошедшими через пресс-хаты, и выяснила, как работает механизм абсолютного насилия.

Горячий прием

Следственный комитет России (СКР) в конце марта направил в суд уголовное дело 32-летнего Василия Трофимова, работавшего инспектором отдела безопасности исправительной колонии №7 Омской области. Однако процесс над ним не начался до сих пор: заседания трижды переносились из-за неявки свидетелей.

Дело Трофимова — во многом уникальное. Как правило, о зверствах тюремщиков говорят только правозащитники, а правоохранительные органы редко обращают внимание на пытки в колониях и еще реже их расследуют. Об омской истории тоже известно немного.

По данным следствия, в 2015-2016 годах Трофимов руководил группой осужденных, ранее занимавшихся единоборствами. Они избивали и унижали заключенных, только что прибывших по этапу, чтобы сломить их волю и отбить всякое желание отстаивать свои права.

Как именно это происходило — можно узнать из видео, опубликованного на странице в Петра Курьянова, бывшего осужденного, теперь работающего в фонде «В защиту прав заключенных».

На кадрах видно, какой прием в карантинном отделении оказывают тем, кто только прибыл в колонию. На робах зэков-новичков еще даже нет нагрудных бирок.

Их только что привезли и пинками гонят в санчасть, где якобы тюремный медик (зачастую это переодетый зэк из числа «опущенных» — низшей касты осужденных) заглядывает каждому в задний проход.

В коридоре новичка заставляют тереть тряпкой полы, сопровождая работу ударами и оплеухами, — просто так, чтобы унизить. Тех, кто отказывается подчиняться, избивают резиновыми дубинками. Откровенно непокорных активисты насилуют шваброй или тем, что подвернется под руку.

Что грозит Трофимову? Ему вменяется только превышение должностных полномочий, так что суровое наказание он вряд ли понесет — подтверждением этому могут служить аналогичные дела.

К примеру, не так давно суд в Орске приговорил исполняющего обязанности начальника СИЗО-2 Оренбургской области Евгения Шнайдера и начальника оперативного отдела спецучреждения Виталия Симоненко к двум и четырем годам заключения соответственно за избиение троих заключенных, один из которых от травм скончался.

Бычье дело

Пресс-хата — это камера с подсаженными администрацией осужденными, рассказывает «Ленте.ру» Петр Курьянов. Такие «штурмовые» камеры создаются в СИЗО и колониях для выбивания признательных показаний, ломки личности, вымогательства денег и других ценных вещей.

— Человек попадает в СИЗО и не хочет мириться с навязанным администрацией порядком. И вот там ему доходчивым методом объясняют ситуацию, — рассказывает наш собеседник.

— Для этого сотрудники СИЗО выбирают из контингента кандидатов в «активисты», своего рода помощников, которые и будут пачкать руки побоями.

На сотрудничество с администрацией охотно идут «быки» — атлетически сложенные, накачанные, с одной работающей извилиной, которым грозит долгий срок…

По словам Курьянова, на суде «быки» обычно сразу признают вину и получают свой срок по особому порядку. После этого их либо оставляют отбывать наказание в СИЗО, либо отправляют в колонию.

Там «быки» понимают, что если не будут сотрудничать — весь срок будут жить плохо, без поблажек. А за выполнение любого каприза администрации есть различные льготы и реальная возможность выйти по УДО.

С такими «понимающими» администрация на полгода заключает подобие контракта: в нем осужденные указывают ФИО и пишут о желании сотрудничать с администрацией.

Петр Курьянов страница Василия Петрова в

Такое сотрудничество дает заключенному право пользоваться мобильным телефоном, в камере его назначают старшим.

Если «активист» в СИЗО, то за сотрудничество он получает право покидать камеру под видом похода в санчасть, на деле же он идет к оперативнику, где ему дают указания, кого «прессануть», чтобы выбить нужные показания или деньги. В итоге набирается команда «активистов» — обычно три человека. Один из них старший, двое остальных — подмастерья.

Их из разных камер сводят в одну, потом к ним подсаживают человек пять-семь, в зависимости от вместительности помещения. Эти сидельцы, как правило, из разряда беспроблемных — тише воды, ниже травы, чаще это просто фон.

— Старший и его заместители расстилают одеяло — поляну и объясняют им порядки: сидите здесь весь день на корточках, — рассказывает Курьянов. — Проще говоря, создается невыносимая атмосфера, чтобы всякий новоприбывший с порога понял, куда он попал. Мужички сидят, терпят — камера готова к приему арестанта, который в разработке у оперативников.

На него есть заказ от следователя: нужно «расколоть» — чтобы, когда вызовут на допрос, был готов признаться в том, в чем нужно. Вот заходит этот человек в камеру, и ему сразу с порога: «Ты чего? Разуйся, поздоровайся». Одним словом, встречают недружелюбно. В других-то камерах человеческие отношения, а тут — зверинец.

Курить запрещают или дают, например, через три часа, изгаляются, как могут, на что фантазии у «прессовщиков» хватит.

Юрий Мартьянов / «Коммерсантъ»

Человеку, которого отдали на «обработку», заламывают руки, вытаскивают телефон и говорят, что сейчас его сфотографируют с головой в параше и выложат в интернет или родственникам пошлют. Или «опущенных» вызовут и поставят рядом.

«Для мужчины это очень серьезное давление на психику. Ори он — никто из администрации не прибежит: там понимают, что ребята работают», — поясняет собеседник «Ленты.ру». Вскоре «прессовщики» объясняют своему объекту: на явку к следователю нужно согласиться — и все рассказать. А на суде, мол, откажешься от своих слов и скажешь, что тебя заставляли — так можно делать.

«Тебе нравится сидеть на одеяле?»

Пресс-хаты одинаково работают что в СИЗО, что на зонах. Люди в них весь день сидят на корточках на одном одеяле, за границы которого нельзя заступать. Семеро взрослых мужчин проводят так день за днем — и терпят.

Вольготно чувствуют себя только старший «активист» и его помощники — они к одеялу не привязаны. Через какое-то время «прессовщики» обращаются к одному из терпящих с простым предложением: «Тебе нравится сидеть на одеяле? Конечно, нет.

Давай к нам! Мы поделимся с тобой продуктами, будешь курить, когда захочешь, спать на шконке…»

Обрадованный арестант — назовем его Васей, — конечно же, соглашается — и становится помощником «активистов». Когда в пресс-хату прибывает новичок, новоявленный «активист» объясняет ему правила: вот здесь сидеть, не разговаривать или разговаривать шепотом, курить или пить чай — с разрешения старшего. А потом старшие товарищи говорят Васе, чтобы его родственники на карту им скинули деньги.

Александр Подгорчук / «Коммерсантъ»

— Васино положение изменилось, стало более благополучным, — объясняет Курьянов. — И если у него есть возможность попросить деньги у кого-то из близких, то он, конечно, попросит — и родственники помогут, чем могут.

Ведь в тюрьме сидят люди с разными возможностями. Или телевизор в камеру нужно, и Васе говорят: давай плазму поставим, с операми договоримся, они разрешат нам на флешке любые фильмы смотреть.

Или еще один телефон нужен, а это расходы: операм за пронос дать, интернет подключить, связь оплатить.

И вот Вася отдал 100 тысяч рублей. Наступил новый месяц — и ему говорят: пусть твои еще денег отправят, а то вернешься на одеяло и будешь сидеть как все. И так — до бесконечности.

Впрочем, пытка одеялом — это далеко не единственный инструмент в арсенале «прессовщиков». Еще один метод — полторашки. Это пластиковые бутылки с водой, которыми бьют заключенных, чтобы у них не осталось следов.

— Если такой полторашкой ударить по голове пару раз, гудит голова долго, — объясняет Курьянов. — В камерах стоят бутылки — и не придерешься, а они используются для таких вот целей.

Впрочем, если говорить о колониях, то как только осужденные попадают в карантин, им сразу дают понять, как себя вести, чтобы не получать затрещин и не терпеть издевательства.

Если же на зоне кто-то посмел ослушаться — его быстро через штрафной изолятор (ШИЗО) переводят на строгие условия содержания. Там закрытый режим — и такие же невыносимые условия, как в пресс-хатах.

«Неважно, что голова набок висит»

— В те годы, когда я сидел [в 2000-х], в Саратове пресс-хат было через одну, одна треть точно прессовых. Сейчас от силы на корпус одна-две, и сидят там не 10-15 человек, как раньше, а 5-7, — рассказывает Курьянов.

В 2016 году он посетил саратовский изолятор как общественный защитник и до сих пор общается с теми, кто оттуда выходит.

— Старшим был отсидевший срок на тюремном режиме — это самый строгий, дают за многочисленные взыскания. Такой матерый жук, — рассказывает собеседник «Ленты.ру», — Он отсидел 14 лет и опять врюхался в какую-то фигню.

И если на прошлом сроке он заслужил себе крытый [тюремный] режим за противостояние с администрацией, то вновь заехав, он понял, что здоровья уже не хватит, и «переобулся» — начал сотрудничать с администрацией.

Накачанный, в прошлом занимался единоборствами, он стал трясти семерых сокамерников: вымогал деньги, склонял к явкам…

По словам Курьянова, раньше на пресс-хатах работали куда более топорно, чем сейчас.

Владимир Вяткин / РИА Новости

— Я застал такое: дважды в день приходят с проверками, посчитать по головам. И вот в пресс-хате лежит избитый человек, наглухо отдубашенный, его в чувство привести не могут.

И что делали: этого человека стоя приматывали за руки скотчем к двухъярусной шконке, рядом с ним вставали на поверку остальные сокамерники, и получается, что он в толпе стоит на ногах — неважно, что он без сознания, что голова набок или вниз висит. Стоит вертикально — и ладно.

Сотрудники [администрации] зашли, посчитали по головам, все в порядке.

Сейчас «активисты» действуют аккуратнее, да и пресс-хат стало меньше. В 2010 году были отменены общественные секции дисциплины и порядка, состоявшие из «активистов».

По сути это были легализованные сборища стукачей и «быков», благодаря которым целые колонии считались пыточными.

Но если в колонии или изоляторе, как сегодня, есть одна-две пресс-хаты — этого вполне достаточно, чтобы держать в страхе весь контингент.

Впрочем, по данным Петра Курьянова, в московских СИЗО сейчас нет «настоящих пресс-хат». Он полагает, что в Москве администрации учреждений не могут себе позволить такое явное нарушение законов, как на периферии. Но такие камеры до сих пор существуют в СИЗО Саратова, Екатеринбурга, Челябинска, Минусинска, Владимира, Ярославля…

— В Екатеринбурге, допустим, пресс-хат не меньше десятка, — рассказывает правозащитник, — В Омске одна треть камер — прессовые, а в Красноярске хоть и рапортуют, что у них отличное СИЗО, но на деле там вместо пресс-хат работает группа быстрого реагирования (ГБР).

Проще говоря, все камеры снабжены видеонаблюдением, и если кому-то показалось, что в одной из камер конфликтная ситуация (или просто ради того, чтобы арестанты не расслаблялись), — включают сигнализацию. В камеру влетают сотрудники ГБР с дубинками, всех без разбору лупят и кладут на пол.

А потом говорят: это учения были.

Источник: https://www.zaprava.ru/nepokornyx-nasiluyut-shvabroj/

Женское лицо тюрьмы: реальная история заключенной СИЗО-1

Реальные рассказы про пресс хаты. Все о пресс-хате в тюрьме и зоне

Женщины в тюрьме – особый контингент. У них есть свой распорядок, свои законы. Бывшая заключенная Наталья Александрова (имя изменено по просьбе героини. – vb.kg), ожидавшая приговора в СИЗО и вышедшая по амнистии из зала суда, рассказала “ВБ” о том, как функционирует эта закрытая система.

По данным ГСИН, в данный момент в СИЗО находится всего восемь заключенных-женщин. Наталья Александровна отсидела в СИЗО-1 Бишкека два года. Сейчас ей 32 года. Осуждена за мошенничество. Разведена, имеет дочь. У женщины два высших образования. По первой специальности – социолог.

“Раньше работала в сфере услуг. В 2012 году выполняла роль посредника. Оформив все сопроводительные документы, одна сторона стала оспаривать сделку. Виновной решили сделать меня, но до сих пор не понимаю, что сделала неправильно, – рассказывает Наталья.

– Так называемые потерпевшие оказались влиятельными и обеспеченными людьми. Они предлагали мне сделку: я изменю показания в их пользу, а они повлияют на меру пресечения и на судебный приговор.

Я отказалась, а позже судьи избрали мне меру пресечения в виде содержания под стражей в СИЗО”.

Небо в клеточку

Переступив порог СИЗО, решила, что жизнь на этом закончилась. Сначала осужденного помещают в так называемый карантин. Это как у врачей. Камера нужна для профилактики инфекционных заболеваний – чтобы со свободы никто не принес какую-то инфекцию.

Обычно в первый день новеньких осматривает врач или фельдшер. Описывает все татуировки и особые приметы – шрамы, большие родимые пятна, уродства. Если вас били, пытали – об этом нужно сказать врачу, продемонстрировать синяки, ссадины, пожаловаться на боли. Медики должны все запротоколировать.

Еще в карантине меня стали прощупывать – проверять, насколько я сильна духом. Узнавали, есть ли у меня деньги, если есть, то сколько. Если нет, то тебе велят их достать, а где и как – неважно.

До того как попала туда, мне говорили: если сломаешься, начнут грузить.

Я не сломалась, поэтому меня и грузить не стали, хотя многие девчонки попадаются на уловки довольно быстро и легко, а потом не могут избавиться от этого.

Могу рассказать, что карантин предусматривает знакомство администрации с новым заключенным. Там практически всегда имеется стукач. Он слушает, о чем говорят новоиспеченные арестанты.

Поскольку люди, попавшие сюда впервые, все еще находятся в непонятном состоянии (их ведь еще не осудили), они разговорчивы.

Позже, когда человек освоится, придет в себя, вытащить из него нужную информацию будет гораздо сложнее, чем в первые дни.

Позже меня распределили в хату (камеру. – vb.kg), где сидели еще шесть женщин – за разные преступления. За какие именно, говорить не буду. С ними у меня сложились вполне дружеские отношения. Именно тут поняла, что когда человек попадает в СИЗО, ему в любом случае нужно отстоять свое положение и знать правила.

Я правила знала, потому что имела опыт общения с таким контингентом – еще в студенчестве проходила практику в одном СИЗО.

Общак

Про общак постоянно выдумают всякие байки. Особенно слухи разлетаются на воле. Одни говорят, что тут нужно сдавать от $300, другие, что от $1000 и выше. Хочу развеять эти слухи. В централе (СИЗО №1) у женщин нет общака. Может я и разочарую наивных людей, но повторюсь – общака здесь нет и не было.

В СИЗО есть старшая по камере, а вот на зоне – старшая отряда. Как правило, ими являются женщины-лидеры, имеющие и заслужившие авторитет. В основном, они живут обособленно, имеют вес в криминальном мире, “греют” как мужскую зону, так и женскую (снабжают деньгами. – vb.kg).

Иностранцы сидят в отдельных хатах. За убийство, изнасилование и тяжкие преступления здесь особый спрос. Тут каждый знает, кто и за что сидит.

Все в шоколаде

Правила пребывания в СИЗО простые. И ценности здесь отличаются от тех, что на воле. В цене сигареты. Их можно обменять на продукты. Сама я не курю, да и не курила никогда. В принципе тут курят не все и крепкий чай, как в фильмах, пьют тоже не все. Возможно потому, что женщины – контингент особый.

Женщине важно иметь гигиенические принадлежности: мыло, пасту, прокладки, нижнее белье и так далее. Здесь эти вещи есть не у всех. Ну и у женщин свои причуды. Например, за конфеты или шоколад можно отдать все что угодно.

В камерах размером где-то 5 на 6 метров можно делать все – готовить еду, мыться, стричься и так далее. Кстати, то, что в закрытых учреждениях запрещены колото-режущие предметы – это все байда. У меня было все – даже маникюрные ножницы и лаки для ногтей.

Правда, все это нужно вовремя скрывать и желательно, чтобы об этом не знал никто из конвоиров. Кстати, не все они честны перед законом. Не секрет, что некоторые осужденные за определенную плату могут принести тебе все что угодно с воли. Например, разные вкусности, которых нет в СИЗО. Размер оплаты самый разный. Конвоиры на это закрывают глаза.

С другой стороны – их можно понять, зарплата маленькая, а контингент не из самых лучших.

Еду тут готовят вполне съестную, но ее мало кто ест – в основном лохушки. Здесь такой закон – если ты себя не поставишь, сама будешь есть баланду, а все остальные то, что тебе передают родные с воли.

Если ты оказываешься лохом, тебя будут постоянно грузить (требовать, – vb.kg) на деньги. Была с нами одна такая.

Ей каждый день передавали большие сумки с продуктами не на одного человека, а на шесть, и все мы питались с ее дачек.

Лучшее лекарство – анальгин

Про медицинское обслуживание речи тут нет. От всех болезней дают анальгин. Однажды у моей сокамерницы начались судороги, у нее не было никаких таблеток. Минут пять мы стучали по железной двери нашей хаты, чтобы позвать конвоира.

Он пришел, открыл дверь, посмотрел и сказал: “Да она придуряется, таких, как она, я видал не один раз”, – и ушел. Судороги не прекращались, мы опять начали ломиться в дверь. Только после того как конвоир увидел, что судороги не прекращаются, вызвал врача. Та пришла, побила немного ее по щекам, плеснула водой, перевернула девчонку на бок.

Когда больная успокоилась, доктор дала таблетку и ушла. На наши расспросы ответила: “До свадьбы доживет”.

На прогулку, а точнее, дышать свежим воздухом в помещении с решеткой вместо потолка, нас выводили примерно два-три раза в неделю, хотя по закону положено каждый день. Одновременно на “гулку” выходят несколько человек. Сверху, по клетке, ходят вооруженные сотрудники СИЗО. Прогулка длится примерно час. Там подследственные или осужденные разговаривают между собой, знакомятся с новичками.

На особом положении

В централе есть камеры с комфортными условиями проживания – нормальные кровати с хорошими матрацами, холодильником и телевизором. В них не грузят, передачки доходят вовремя, а еще, что немаловажно, имеется доступ к телефонной связи.

Это, конечно, не законно, но достаточное количество людей за энную сумму проносит мобильники, а с воли им закидывают единицы те же адвокаты, родственники и знакомые. В такую хату сложно попасть, но мне удалось именно там просидеть весь срок.

Это сладкое слово – свобода

Этапирование в женскую колонию по расписанию – по четвергам. В один автозак помещают от трех-четырех до 10-15 человек. На суд нас возят под конвоем. В основном это молодые ребята, которые порой ставят для себя и для нас музыку во время перевозки. И каждый раз, когда едешь на суд, теплится надежда на справедливость нашей Фемиды.

Но, возвращаясь в свою хату, понимаешь, как жестоко устроен этот мир и что надеяться на чудо – бесполезно.

Выходя из автозака, видя сияющее солнце или падающий снег, слепящий глаза, за эти несколько секунд, что ты поднимаешься по ступени в здание суда, тебе хочется набрать в свои легкие побольше воздуха, потому что в хате его как никогда и не хватает: камеры закрыты, окна не открываются.

Вообще, попавший в СИЗО редко выходит на свободу. В большинстве случаев людей отправляют отбывать срок. В случае с женщинами – это колония в селе Степное.

Многие хотят туда попасть не потому, что они мечтают отбыть срок, а потому, что там больше свободы и оттуда легче освободиться – уйти на условно-досрочное освобождение или подать кассационную жалобу в вышестоящую инстанцию. Этапированные туда порой не верят своим глазам – чистое небо, прогулки неограниченны, да и работу можно найти.

На накопленные на карточке деньги можно попросить сотрудников колонии приобрести то, что тебе необходимо. А можно ничего не тратить, и тогда, когда выйдешь на волю, у тебя будут деньги. Этим и отличается СИЗО от колонии.

Так закончила свой рассказа Наталья.

Наша героиня не сильно жалеет о том, что столько времени провела в закрытом учреждении. Однако, по ее словам, если бы жизнь можно было повернуть назад, она изменила только одну ее часть. Ту, которая никогда не привела бы ее в СИЗО.

“ВБ” продолжит опубликовывать истории женщин, побывавших в местах не столь отдаленных. В следующей публикации мы расскажем о жизни в единственной женской колонии и о судьбе женщины, которая провела там долгих четыре года.

Источник: https://www.vb.kg/doc/300319_jenskoe_lico_turmy:_realnaia_istoriia_zakluchennoy_sizo_1.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.