+7(499)-938-42-58 Москва
+7(800)-333-37-98 Горячая линия

Рассказы сидельцев о жизни на зоне. Как опускают в тюрьме – рассказ очевидца

Как выжить в тюрьме? Первая ходка, рассказы бывшего арестанта!

Рассказы сидельцев о жизни на зоне. Как опускают в тюрьме – рассказ очевидца

Начало здесь…

Тюрьма, ооо… сколько ужаса это слово наводит на окружающих. Казалось это всего лишь сочетание букв, но именно это сочетание формирует слово обозначающее ад….

И так мне семнадцать с половиной, вечером, двадцать пятого сентября открылась камера и мне объявили:

– Беляев на выход.

Взяв свои скромные пожитки, (спасибо маме, успела принести мне курева и сменку) я прошёл по длинному коридору КПЗ во внутренний дворик отделения и шагнул в автозак.

В воронке уже сидело человек шесть, слава богу места ещё были, что бы присесть. Кроме меня из КПЗ вывели ещё двоих, все погрузились и машина тронулась в новую жизнь….

По дороге в Сизо мы заезжали ещё в несколько мест, к нам подсаживали новых арестантов. В итоге внутри стало душно и тесно, человек пять или шесть ехали стоя, покачиваясь из стороны в сторону.

Часа через полтора машина остановилась и мент сидевший по ту сторону решётки объявил несколько фамилий, сказав:- приготовьтесь на выход, ваша станция Бутырка.

Как ни странно я не услышал своей фамилии и подумал:

– меня повезут на Матросскую Тишину.

Петровка 38

Воронок тронулся и спустя минут сорок новая остановка и здесь наконец – то я услышал свою фамилию.

Оказавшись в коридоре отделанным замусоленным желтоватым кафелем, я осмотрелся и почему то подумал, как-то не тянет на тюрьму это заведение.

Да, я оказался прав, это было тоже ИВС(изолятор временного содержания), но на территории Петровки 38. ” Это удачно я попал” – Подумалось мне.

Да, бывает такое, иногда вместо тюрьмы на несколько дней тебя могут забросить на Петровку и со мной случилось именно так.

Пройдя пару часов через шмоны и проверки на сборке, меня отвели в камеру. Такая небольшая хата, девять квадратных метров не больше. В камере сидел седоватый мужчина лет пятидесяти, интеллигентного вида.

Дядя Боря.

Представился он.

– Располагайтесь молодой человек, нам придётся некоторое время провести вместе.

У сокамерника явно было хорошее настроение, видимо одиночество в камере достало его, а тут как никак собеседник.

Мы протрепались часов до трёх ночи, к этому времени сон потихоньку стал одолевать его и я услышал негромкое сопение моего сокамерника.

Из разговора с дядей Борей, я понял, что он, частенько посещал места не столь отдалённые. Он рассказал мне, что если меня привезли на Петровку, то стало быть, будут крутить и колоть по полной.

У ментов много нераскрытых висяков и они всегда ищут жертву, что бы повесить дела, на чьи-то добрые плечи.

Узнав у меня, что я состою на учёте у психиатра, он посоветовал мне, подкашивать под дурочка на допросах, особенно здесь на Петрах.

Мотивируя тем, что как правило, менты не любят связываться с невменяемыми, так как на таких трудно вешать нераскрытые дела.

Допрос

На другой день, через час после утренней кормёжки, меня выдернули из камеры и провели в следственный корпус, в котором, шесть или семь пролётов мы долго спускались.

– Знаменитый Петровский подвалМелькнуло у меня в голове.

– Дядя Боря был прав.

В допросной сидели два опера, лет тридцати от роду, с такими хитро-крысиными лицами.

Говорили они мягко вкрадчиво и убедительно. На допросе мне стали вешать кражи табачных ларьков, совершенные в нашем районе года полтора назад. Они мастерски подводили меня к тому, что эти кражи – моя работа, теперь мол не отвертишься, мол даже свидетели есть и скоро меня ожидает очная ставка.

Мне так же пояснили, что я могу сделать явку с повинной, тем самым облегчу свою участь, срок у меня будет, небольшой. Что кража ларьков – более мягкая статья, чем грабёж, по которому меня закрыли, а за сотрудничество со следствием они будут ходатайствовать перед судом об условном наказании.

Избрав тактику полу шизоидного дебила, я стал нести какую-то пургу, связанную с голосом в голове. Заявил, что он категорически мне запрещает подписывать бумаги и стал требовать, сделать мне укол Магнезия, так как у меня внутренне – черепное давление и голова может лопнуть в любую минуту.

Так же я стал вопить, что состою на учёте у психиатра и требовать встречи ним.

Оперативники не ожидали такого поворота, стали изучать моё дело, затем прочли выписку от врача, подшитую дознователем Гудикиным ещё в КПЗ.

В следствие чего их напор ослаб и меня сопроводили в камеру. Вдогонку я услышал:

– подумай малой, а то завтра отправишься в Матросскую Тишину к малолеткам.

За разговорами с дядей Борей день пролетел не заметно и хотя я был достаточно просвещён, от своих дружбанов по району, все время расспрашивал его про тюрьму, знает ли он как вести себя на малолетке и т.д.

Дядя Боря, сказал.
– Завтра этап на тюрьму, попытайся попасть сразу на больничку, там небольшие камеры, сидят по три-четыре человека. Тебя посадят к малолеткам, там и адаптироваться легче, наберёшься опыта, поймёшь, что и как.

Мой бывалый сокамерник научил меня, как сделать мастырку, что бы стопроцентно попасть на больницу с подозрением на трипак.

Утром перед этапом я сделал мастырку которой научил меня мой сокамерник…

Матросская Тишина

И вот Матросская Тишина, нас гоняют по сборке, собралось человек шестьдесят. Отпечатки пальцев, фотки, фас и профиль, присядки, проверки, осмотр врача.

Час мой настал. Кода врачиха спросила меня на что жалуюсь, я в пол голоса проговорил ей:

– Доктор, мне кажется, что у меня гонорея.

Посмотрев на меня пустыми глазами, докторша с ухмылкой съязвила:

– ну что, давай доставай свой прибор, посмотрим, что там у тебя.

Через некоторое время после осмотра, врачиха воскликнула:

– Ооо., да у тебя триппер пацан. Будем тебя лечить.

Меня вели по длинным коридорам Матросской Тишины, то и дело слышалось клацанье ключей в дверях между пролётами.

За время дороги, встречались арестанты, менты сопровождавшие их, баландёры развозящие Маринику по камерам, ментовки в зелёных кителях и красными полосками на погонах. Все это напоминало огромный слаженный механизм, систему расчеловечивания, работающюю без сбоев.

Дело было сделано, план дяди Бори сработал. Меня вели в больничный корпус следственного изолятора Матросская Тишина.

Продолжение здесь…..

Что бы получать своевременно информацию о выходе новых публикаций, предлагаю всем подписаться на мой канал в телеграмме: “Рассказы бывшего заключённого!”

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b1b9bfebce67e2f4f9b6843/5b51ea024ec18100a9d62d6c

Тюремные рассказы. Часть 3

Рассказы сидельцев о жизни на зоне. Как опускают в тюрьме – рассказ очевидца

Несмотря на все страшные рассказы, бытующие среди обывателей, к интеллигентам на зоне отношение нормальное. С ними охотно общаются и блатные, которым тоже иногда требуется нормальный человеческий базар.

Если вести себя грамотно, наладить общение с сокамерниками можно. Впрочем, интеллигент интеллигенту рознь. У некоторых от стресса, связанного с арестом и заключением, крышу сносит напрочь.

И тогда возможны различные истории, соединяющие в себе элементы комедии и трагедии, совсем как у Шекспира.

«Компьютерный гений»

Как-то появился у нас в «хате» один фраерок, который явно не нюхал параши. Звали его Миша Зильберштейн. По жизни он являлся барыгой, но не совсем обычным. Миша отлично разбирался в компьютерах, Интернете, информационных технологиях.

Имел свой бизнес, а в следственный изолятор попал за махинации с налогами. «Прописку» Миша прошел довольно легко и был определен в «мужики». Человеком он оказался не жадным и сделал хороший взнос на общее (внес неплохие деньги в общак), чем завоевал расположение блатных.

Мишу поселили на престижную шконку и избавили от всех бытовых забот. Казалось бы, о чем еще мечтать, будучи в СИЗО? Кантуйся по-тихому до суда, читай книжонки и газетенки, играй в домино, ходи на прогулки, смотри телевизор.

Даже если суд вынесет обвинительный приговор — в исправительную колонию поедешь с отличными рекомендациями. Но остаться в масти «мужика» Мише было не суждено.

Некоторые ученые утверждают, что все сто процентов населения планеты Земля страдают психическими расстройствами в той или иной степени. Иными словами, все мы психически неадекватны. Но Миша явно выделялся на общем фоне размахом своего заболевания.

Он ни минуты не мог усидеть на месте и носился по камере, как в задницу скипидаром намазанный.
К тому же Миша страдал музыкальной шизофренией в законченной стадии. Каждое утро начиналось с небольшой распевки. Сначала напевались блатные куплеты.

Затем шел резкий переход к белогвардейской тематике. Потом новоявленный шансонье выдавал все перлы из многосерийного телевизионного фильма «Три мушкетера». Песни типа «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс…», «Опять скрипит потертое седло…», «Есть в графском парке черный пруд …».

А объявляя название песни, обязательно добавлял: «Вторая часть марлезонского балета!»

Печальный финал

Посовещавшись, местный блаткомитет постановил перевести Мишу из «мужиков» в «шныри» (уборщики камеры). Предполагалось, что тяжелый физический труд охладит творческий пыл новоявленного певца. Но не тут-то было. Свой перевод в «шныри» Миша воспринял с философским спокойствием. И как ни в чем не бывало продолжал песенное творчество.

Блатные да и большинство мужиков были в ярости от такого бурного творчества, но поделать ничего не могли. Скажут певцу: заткнись, тот помолчит пару минут и снова начинает: «Кардинал ел бульон с госпожой Эгильон…» или «Констанция, Констанция…». При этом Миша формально никаких тюремных законов не нарушал. Поэтому по понятиям ему «предъявить» было нечего и наказать нельзя.

Ведь у нас не беспредельная «хата».Лафа закончилась, когда Миша, стирая вечером в тазике у «тормозов» чужие манатки, стал цитировать новый кусок из своих любимых фильмов и произнес такую, весьма многозначительную фразу из фильма:— Не желаете ли попробовать петушка, господа мушкетеры?Несчастного «шансонье» тут же разложили на шконке и оприходовали.

Правда, в роли камерного «петуха» Миша пребывал недолго. От всех переживаний у него окончательно поехала крыша, и несчастного увезли в психушку. Там парня признали невменяемым и отправили в дурдом усиленного режима. Попав в колонию, я раздобыл диск с фильмом «Три мушкетера» и внимательно его просмотрел.

Роковая фраза, сгубившая Мишу, действительно обнаружилась в середине четвертой серии, когда гвардеец кардинала задирает мушкетеров, обедающих в трактире, и кидает в их сторону настоящего пернатого.

В общем, чего только не бывает в нашей жизни.

Тюремные рассказы. Часть 1

«Блатной пряник»

Этот случай был в «веселом заведении» города Томска, а точнее — в СИЗО-1. В нашу «хату» заехал «пряник» (впервые арестованный) молодой, а камера наша относилась к категории БС (бывшие сотрудники различных спецслужб).

И поэтому охрана немного благосклоннее относилась к нам, чем к другим арестантам, так как от сумы и тюрьмы не зарекайся.Малявы и «кони»Сидим в камере, познакомились с молодым — кто он, откуда и за что попался.

Дело к обеду, присели за трал (стол в камере) и между приемом пищи ведем беседу с сокамерниками.— Санек, ты маляву своему подельнику отправил, чтобы знал, как себя на суде вести?— спросил я сокамерника, который готовился к суду.

— Да, вчера «конем загнал» ему на корпус,— отвечает тот.Молодой Витек услышал наш разговор, точнее, услышал звон, но не знает, про что он. И спрашивает нас, конь педальный:

— Слышь, братва. А у меня тоже подельники в разных корпусах сидят. Как им можно малявы загнать, чтобы они знали, какие надо давать показания на следствии?

— Да очень просто! Подробно все пишешь, что надо. Затем все сворачиваешь в трубочку, пишешь номер «хаты», корпус и кому послание. Затем запаяешь в прозрачный целлофан, а утром придет старшина корпуса за почтой, вон видишь, на двери коробочка висит? Это наш почтовый ящик такой, в него кладут письма и жалобы.

И когда он спросит, есть ли почта, ты как дежурный по камере, отдашь ему все бумаги из ящика, а потом попросишь старшину словами: «Слышь, старшой, вот еще малявы, если не в падлу, сгоняй на корпуса и передай их. А мы тебе потом чифир подгоним». Вот и все! Он и передаст их, — пошутил Санек, он еще тот приколист в камере был.

Утром мы проснулись от дикого мата, такого отборного, что даже желтые, прокуренные тюремные стены и то покраснели. А соседние камеры полегли со смеху.

— Ты, сявка, у меня будешь сопли и слюни озером Байкалом пускать весь свой срок! Руки с ногами вырву и местами поменяю и в таком виде танцевать заставлю! Вы что там хари свои протокольные лыбите, как на параше?! Это кто такой у вас самый умный, что «пряника» научил старшину малявы вместо «коня» по корпусам разносить? В следующий раз отнесу, только в оперчасть к «куму» ваши малявы. Вся ваша веселая «хата» пойдет туда, где 99 зеков плачут, а один только смеется, и тот начальник оперчасти, — все никак не мог успокоиться старшина корпуса.

Это были самые русские и человечные слова, которые я вам передал из его получасового диалога с нами. Он еще при товарище Сталине, наверное, получил нагрудный знак «Отличный вертухай НКВД».Молодой Витек сидел в углу на самой дальней шконке с испуганным бледным выражением лица и ничего не понимал.

— Все, Витек! Снимай трусы, иди в кусты сдавать зачеты по фене! Ты что, придурок малолетний, старшину напугал так? — спросил Санек.— Так вы вчера же меня сами научили. Я всю ночь дежурил по камере. А рано утром принесли хлеб и он спросил: «Почта есть?» Я ответил: «Есть!» — и отдал письма, а как его зовут, забыл.

Ну и вспомнил, что вы вчера говорили, что малявы «конем» перегоняли на другие корпуса. И говорю ему: «Слышь, ты, конь, перегони мои малявы по

корпусам подельникам, если не в падлу, а? А я тебя потом чифирком подогрею!». Вот тут-то он почему-то начал как кабан недорезанный орать криком. Старшина вы его назвали? А что? Я что-то не так сказал? Ничего плохого не случилось?!» — искренне удивился он под общий гогот камеры и всего корпуса, который слушал наш диалог через закрытые двери камер.

-Да почти ничего страшного, был ты «пряник»,а теперь станешь «сухарь», посадит тебя старшина в одиночку до конца следствия, чтобы ты сильно не веселился, — ответил грустно Санек, боясь, чтобы старшина не узнал, кто провел инструктаж с молодым
арестантом в камере.

Проверяющего накормили едой, сделанной из помоев

Бывает так, что еду для осужденных готовят не в самой зоне, а рядом, при поселении. Готовят расконвоированные зеки.

Вот в одной такой зоне расконвойники не отличались
чистоплотностью и приносили баланду в котлах такого сомнительного вида (не говоря уж о вкусе этой баланды), что варево это ели только совсем уж бедные зеки, которых не «грели» и которые не работали.

В принципе, зоновскому начальству было все пофиг, пока начальник управления лично, без предупреждения, не завалился в эту зону. Что тут началось!..

«Цветная капуста»

Обычно все проверяющие (это относится, кстати, к любым проверяющим, в погонах и без) в колонии обязательно стремятся попасть в столовую и попробовать положняковую еду Жириновский, скажем, обязательно так делает и всегда хвалит обед.

Впрочем, на кухне к приезду дорогих гостей тоже готовятся — еду там варят не хуже, чем в ресторации. Другое дело проверка внеплановая. Тут-то все и открывается как есть.
И вот начальник управы завалился в столовую.

Тут как раз привезли жрачку для арестантов. Едой это не назвать. Начальник, к ужасу всех присутствующих, попросил налить ему супа. Налили.

Генерал с изумлением смотрел на мутную жидкость какого-то светло-коричневого, «говеного» цвета.

Он поначалу даже вежливо уточнил, что же дает супчику такой удивительный цвет? Что это за ингредиент? Ему ответили; капуста красит. «Цветная»? — начальник вопрошает. Нет, оказывается, обычная. Зек из столовой даже не врал.

Гнилая капуста действительно дает такой цвет. И тут случилось самое страшное. Генерал взял ложку, зачерпнул супу из тарелки и поднес ложку ко рту. Проглотить жидкость ему было не суждено. Его глаза выпучились, в них было видно неподдельное изумление.

Суп он выплюнул обратно.

Тараканы и жуки

«Пошли на кухню!» — скомандовал генерал. Ему захотелось посмотреть на место, где готовят такую удивительную пищу. Попав на кухню колонии-поселения, начальник понял, за счет чего достигается такой удивительный цвет и запах супа (да и всего остального).

Сказать, что там царила антисанитария, значит не сказать ничего. По полу бегали мыши, на топчане валялись пьяные «повара». Какие-либо морозильные установки отсутствовали как класс. Пованивало… Тараканы маршировали стройными (и жирными) рядами повсюду. Они были как у себя дома.

Точнее и правда дома.

На полу красовались многочисленные плевки. На стонлх были видны разводы от каких-то продуктов. Как будто «повара» друг в друга яйцами кидались. Не своими (впрочем, кто их знает). В картошке, сваленной тут же на полу, ползали какие жучки.

Впрочем, почему жучки? Огромные жучищи! Побольше тараканов, пожалуй. Даже затруднительно было определить их породу. Видимо, спецвыводок этой колонии. Находка для селекционеров. «Повара» удивились приходу проверяющих, обильно и пьяно рыгнув в лицо генералу.

«Хозяин» зоны понял — это провал.

Очевидцы до сих пор с содроганием вспоминают, как орал генерал. Сколько же нового о себе узнал «хозяин» зоны! Какие идиомы и сложносочиненные предложения с использованием ненормативной лексики выдавал генерал, ни разу не повторившись при этом. Начальник колонии в тот же день вынужден был писать рапорт об отставке

Источник: https://www.officeplankton.com.ua/int/turemnie-rasskazi-chast-3.html

Правозащитники Против Пыток

Рассказы сидельцев о жизни на зоне. Как опускают в тюрьме – рассказ очевидца

  • О нас
  • Новости
  • БиблиотекаБиблиотекаДиссиденты СССРАнтигерои карательных органов СССРПолезные ссылкиОтчётыФильмы
  • Обратная связь

Публикуем заключительную часть интервью с бывшим заключенным о буднях исправительных колоний. 

О других заключенных

К темнокожим в целом нормально относились. Правда, я за все время только одного видел. Он дрова тогда колол. Я только удивился.

Люди с психическими заболеваниями отбывают наказание вместе с остальными. У нас был один такой человек в отряде. Он в колонии постоянно ходил в очках от солнца. Его уже даже милиция не трогала. Мог разогнаться и удариться головой о стену. Давали ему что-то там весной и осенью во время обострений, но плохо помогало.

Был случай, когда пришел в лагерь новый заключенный. Побыл на карантине, сидим общаемся, а человек в очках поворачивается к нему и говорит: “Я тебя убью сегодня”. Ходили в санчасть, чтобы ему таблетку дали. Не убил никого, но было страшно.

К людям, которые отбывают наказание за наркотики, администрация относится жестче и режим у них тяжелый. Сидят отдельно от остальных. У нас для них было отведено два барака. Не выпускают никуда.

Если мы могли куда-то сходить, к тем же ребятам в гости, то у них такой возможности не было. Как правило, это молодые ребята до 25 лет, а сроки у них лет по 10-12. Хотя среди других заключенных, они едва ли не элита. Деньги обычно есть.

Мать или молодая жена последнее отдаст, чтобы ему нормально сиделось.

Люди разные сидят. Кто-то с 1998 года. Сел чуть ли не в Советском Союзе, а теперь телефоны, гаджеты. А у него уже ни здоровья не осталось, ни крепкой психики. Был человек, который из 14 лет отсидел 7, а потом пошел на Промзону и повесился. Кто знает, что было у него в голове?

А вообще, каждого человека можно съесть. И съедали. Свои же, не администрация. Все проблемы создают заключенные сами себе.

О работниках колонии

В каждом отряде есть отрядник и оперативный сотрудник. Оперативный сотрудник может быть один на два отряда. Это офицеры. Когда я был последний раз в ИК-11, оперативному сотруднику было 22 года, лейтенант.

Для меня и еще примерно для половины отряда он считался нормальным, для остальных был плохим. Всем хорошим не будешь. В это время тот, кто был для меня плохим, считался нормальным для других заключенных.

Физическую силу сейчас не применяют. Называют на Вы. Уже научились.

По большей части кулак в зоне не гуляет. Вопросы решаются через определенных людей. Их называют блатными. Но тут и от милиции многое зависит.

«Блатные» помогают поддерживать порядок и предотвращать рукоприкладство, поэтому обычно милиция в них заинтересована.

Иначе будет так: сегодня я дам кому-то в глаз, а его жена позвонит в какой-нибудь департамент и завтра в колонию приедет проверка. Этого не хотят.

О зависимостях

Обычно в лагеря приезжают уже “чистые”. Я сам не раз из наркотической зависимости в тюрьме выходил “насухую”.  Там это легче. С алкоголиками немного по-другому: им могут где-нибудь боярышника налить. Хотя если захотеть, то все можно найти. Было время, когда я и в СИЗО один пил водку.

Помню, году в 2013-2014 милиция нашла в холодильнике на зоне водку в стекле. Значит, милиционер и принес. Сейчас по-другому стало. Уже даже горсть семечек черных, которых нет в ларьке, тебе никто так просто не пронесет.

Но это все равно осталось. Ты знать не будешь, но оно есть. Надо искать выходы, но не факт что найдешь. Вот если у меня есть каналы (дорога), я могу пронести водку.

Предположим, через водителей, которые провозят металлолом, но я знаю, что если расскажу об этом хоть кому-нибудь, пусть даже за 100 или 200 долларов, то ничего не будет. Думаю, что я бы смог пронести.

Обычно носят работники колонии из гражданских. И администрация, как правило, в курсе.

Про переводы и проигравшихся

Переводят в другую колонию, если есть угроза жизни заключенного, если проигрался, подельники не должны сидеть вместе. Хотя каждый перевод для администрации – это тоже плохо. Для него нужны основания. Того, кто проигрался, перевод не спасет и деньги все равно придется отдавать. Тюремное радио очень быстро работает. По большому счету, будешь мыть тарелки и деньги можешь не отдавать.

Проигравшийся становится фуфлыжником. Если он мне проигрался, то я могу его даже продать. Вот должен он мне 300 долларов. Говорю кому-нибудь: “Вася, вот человек за 300 долларов”. Вася даст мне 300 долларов, а фуфлыжник будет Васе стирать и мыть тарелки. И он будет это делать. Может пойти в милицию, но тогда станет стукачом.

Отработать долг можно. В крайнем случае, ему могут поставить запрет на игру. Но это последняя стадия. Комнату будет мыть бесплатно. Может отдать посылку за долг, но фуфлыжником уже навсегда останется. Мыть больше ничего не будет, но если я сяду с ним играть, то не заберу деньги, если выиграю, потому что знал, что он фуфлыжник и сел с ним играть.

Об иерархии и авторитетах

Есть черные и красные зоны. Но тут все относительно. Считается, что черные и в Беларуси есть. Их элементы точно есть везде. Но часто всем руководит милиция, поэтому тут все сложно.

Никому этого не пожелаю, но разобраться в структуре зоны можно, только там побывав. Если у тебя есть деньги, то сидеть будешь с комфортом, хотя и не будешь считаться авторитетным. Авторитетный человек может сидеть с пачкой сигарет и коробком спичек, но к нему будет и милиция прислушиваться.

Ты приезжаешь на зону и подстраиваешься. Получаешь распорядок. Систему ты эту не сломаешь, потому что ей не один десяток лет. Адаптироваться не страшно. Обычный коллектив. Да, особенные условия, а в остальном все также.

Выше всех в иерархии находится вор. Воры по сути не сидят. Я придерживаюсь точки зрения, что в Беларуси вор сейчас один. За границей есть другие. Потом идут положенцы. Они сидят. В зоне обычно 1-2 положенца, но может и не быть совсем.

Положенцы шагают от вора. От них идут бродяги. Это те же блатные, которые обычно решают проблемы. Если кто-то неправильно поступил, приходят блатные и могут завести его и побить, но не убьют конечно.

В таком случае, человек будет знать, что получил за дело.

Блатные хотят попасть к вору и двигаются в воровскую семью к положенцам.

Дальше идут мужики, т. е. все остальные. Фуфлыжник тоже мужик. Он может и порядочный, но проигрался. Ты можешь с ним и чай пить и брать у него что-то, только не можешь с ним играть. Крысой считают того, кто украл.

Ниже всех стоят петухи.

О петухах и кружках

Туалеты моет петух.  Каждый арестант платит ему за уборку. Стоит это, кажется, 10 сигарет. В сумме у него нормально выходит. Он и сидит за отдельным столом. Спит на отдельной кровати.

Ты никогда ничего не возьмешь у петуха, можешь ему только что-то дать: сигареты, мыло. Если взял хоть что-нибудь, то автоматически становишься петухом. Он везде идет последним.

В отряде таких людей может быть несколько.

Попадают в петухи по-разному: кто-то уже имеет клеймо, кто-то идет по статье за изнасилование, но здесь все неоднозначно, потому что разные бывают изнасилования. Человека никто не загонит в этот гарем, потому что точку должен поставить тот, кто имеет авторитет.

Обычно приходит кто-то со статьей за изнасилование и попадает “на кружки”, т. е. он ни к петухам не относится, ни к мужикам. По нему не поставили точку. При мне человек 4 года ждал своего разбирательства. Думаю, что это даже тяжелее, чем быть петухом. Брать у него тоже ничего нельзя. Этот человек разбирательства дождался, стал нормальным. И к нему начали по-другому относится.

В тюрьме есть правило, что нельзя в туалете поднимать никакие вещи, даже свои, если упали. Поднял – автоматически становишься петухом.

Упала у кого-то зажигалка в туалете, он поднимает, а второй заключенный заходит в этот момент и видит, что тот поднял зажигалку. С деньгами не все так однозначно.

Как бы их тоже поднимать нельзя, но деньги на зоне – это запрет, а запрет не парафинится, поэтому поднимать можно.

В целом, ты можешь поднять что-то и в туалете, если уверен, что сможешь это разогнать. Спросят, почему поднял, скажешь, например, что последняя зажигалка. В первый раз простят.

Маргарита Корбут

: Вторник, декабря 19

Опрос

Как вы считаете, применяются ли сегодня в Республике Беларусь пытки и жестокое обращение?

  • Да, применяются
  • Нет, не применяются
  • Не знаю
  • Мне все равно

Результаты

 Загрузка …

На основе мониторинга нарушений

Схема обжалования условия содержания в беларуских ИВС

Схема Помощь

Общение с милицией

Методические пособия

Подробнее

Инициатива «Правозащитники против пыток» | Все права защищены.

При использовании материалов сайта активная открытая гиперссылка на ProtivPytok.org обязательна.

Разработка: JM

×

Можете поделиться ссылкой на данную страницу с друзьями. Мы будем признательны.

| |

Закрыть

Источник: http://protivpytok.org/o-zhizni-v-ispravitelnyx-koloniyax-rasskaz-byvshego-zaklyuchennogo-zaklyuchenie.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.